Добро пожаловать на форум ролевой игры по мотивам сериала "Сверхъестественное"!

Сентябрь 2008 года. Понтиак, штат Иллинойс. Что-то или кто-то уничтожил все живое в радиусе около сотни миль вокруг старого и, казалось, всеми забытого кладбища. Итак, начало положено. Большой план демонов должен исполниться, и финальной точкой станет монастырь Святой Марии, где когда-то Азазель связался с Отцом. Игра идет по четвертому сезону.

Новости проекта

18.06.2017: Приглашаем всех принять участие в конкурсе "Печенье с предсказаниями"!
Мы рады объявить, что сегодня нашему форуму исполняется полгода и поздравить всех с этим событием! Гостям форума мы хотим сообщить, что с сегодняшнего дня и на целый месяц (до 18.07 включительно) на форуме будет действовать упрощенный прием анкет!
16.04.2017: Приглашаем всех игроков принять участие во флешмобе "Пасхальная охота"!
23.02.2017: УВАЖАЕМЫЕ ИГРОКИ И ГОСТИ! Сегодня ночью, в связи с техническими причинами, был произведён откат форума на сутки. Пропали все сообщения за это время, включая новые профили, анкеты, посты и рекламу. Приносим свои искренние извинения.
02.02.2017: А у нас на форуме появился первый завершённый эпизод. Поздравляем Дина и Каса. Красавцы, ребят!)
26.01.2017: Открыт первый сюжетный квест. Ознакомиться и записаться можно здесь.
04.01.2017: Обновлено оформление профиля. Просим всех игроков заново заполнить личное звание в соответствующей теме.
31.12.2016: Администрация форума от всей души поздравляет игроков и гостей с наступающим Новым годом и Рождеством!
18.12.2016: Официальное открытие ролевой. В честь этого в течение месяца, до 18 января 2017 г. все персонажи проходят по упрощённому шаблону анкеты.
15.12.2016: Мы рады сообщить о создании ролевой! На дозаполнение форума, скорее всего, уйдет несколько дней. Однако вы можете уточнить, свободна ли роль в гостевой, мы с радостью ответим на любые вопросы.

Администрация


Sam Winchester
Поставщик лесного мха
ICQ: 666187700
Skype: yellowmooncat93
Crowley
Поставщик скотча
ICQ: 629488270
Skype: vilgeforc.r

Scarlett Jameson
Кофейная жрица

Ждем в игру


Эффект прозрачности Эффект прозрачности Эффект прозрачности

Supernatural: keep going

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Supernatural: keep going » Флешбеки » how to be a good boy


how to be a good boy

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://i.imgur.com/oRx7Azq.png
Дата: 19 сентября, 2006 год
Место действия: Шайенн, Вайоминг
Участники: Francis Tide, Steven Tide
Краткое описание: вот и встретились два одиночества

+1

2

Из сна Фрэнсис рухнул вниз. С кровати - на пол. Встретившись костями с жесткой поверхностью, он издал неопределенный звук и скривился. Дурацкая ночь, дурацкие сны. Отдохнуть ему не удалось, скорее даже наоборот. Чувствовал себя еще более уставшим. Призраки, с которыми он столкнулся в этом захолустье, оказались не особо легкой добычей и потрепали и утомили парня.
Нужно быть сконцентрированнее. Нельзя бесконечно беспокоиться по поводу отца. Но что поделать, если тот своими исчезновениями так часто подает повод к раздраженному волнению...
Шумно сопя, он кое-как выкрутился из пут одеяла и отправился умываться. Прохладная странно-мягкая, будто струящийся шелк, вода более или менее взбодрила. Теперь надо бы хоть позавтракать. Как можно плотнее. На превращения туда и обратно уходит много сил, так что, считал не-дурак-покушать-Тайд, вечно остававшийся при этом жутко тощим скелетом - можно ничего не опасаться...
На столе лежала записка от Мартина. "Школу не пропускай! Я пока еще ищу информацию, где твой отец. Сниматься с места рано". Фрэнсис сморщил нос и фыркнул. Школа... на кой черт ему это все... С его образом жизни ему не светят ни нормальный аттестат, ни колледж. Нет, конечно, можно взять и постараться все изменить... можно было бы, не будь он вдобавок к роли недо-охотника еще и оборотнем. На него-то самого иногда встречаемые охотники накидываются. Приходится просто убегать ради самого себя. Если он все же позволит самому себе кого-то сожрать - то после этого обязательно пустит себе пулю в лоб. Или в висок. Неважно, детали... И в конце концов - этот образ жизни полон путешествий, а материал из школы он и сам ситаат иногда. И даже колледжский. Когда в деле нпступает редкое затишье. А школа - зло. В большинстве своем - однаклассники - если не тупые, то попросту не интересуются знаниями. Либо забитые батаники, которым порой удобнее жить как жертвенная овца. Драки с идиотами из-за его немоты давно надоели, кровь разжигают ненадолго. Как бы там ни было, его охотничий инстинкт всегда бурно играл, заставлял собственную кровь кипеть, когда  ему удавалось хорошенько разукрасить в два счета какого-нибудь настырного, но неповоротливого громилу с мерзким скрипучим голосом и таким же мерзким смехом... К тому же за окном было пасмурно, мрачно с утра. Дождь, мелкий и бесконечный на ближайшие несколько дней. Сегодня ему туда, в школу, не хотелось вообще.
Но с Мартином ссориться ему не хотелось. Тот, разумеется, не осмелится наказывать не-собственного сына. Да и не боялся Фрэнс получить подзатыльник и даже не обидится. Но был Мартин весьма занудным типом, способным часами повторять одни и те же нравоучительные речи.
Наскоро почистив и нарезав (немного грубовато, как обычно) несколько картофелин, он поджарил их с кусками бекона и в конце добавил яйцо. Заварив чай покрепче в своей термокружке и сделав пару-тройку сэндвичей "с собой" - вымыл за собой посуду и двинулся к школе, которая была достаточно близко, чтоб он не сумел слишком сильно промокнуть. Капюшон старой потрёпанной толстовки он на голову не натянул принципиально. При всем отвращении к такому виду дождя, он знал, что мелкое точечное капание по темечку хоть немного его взбудоражит.
Правда, помогло ненадолго, как и крепкий чай. Практически все уроки он продремал, даже не пытаясь делать ид, что это не так, напрочь забив на бормотание и ворчание учителей. Впрочем, спал почти весь класс, да и сами учителя бодростью сегодня не отличались. Это все погода. Пасмурность укачивает, как невидимая рука качает колыбель...
***
Отоспавшись на уроках, во второй половине дня Тайд уже чувствовал себя менее усталым и решил прогуляться. Когда заходил домой - Мартина не обнаружил,  поэтому, пообедав, отправился дальше.
Ближе в вечеру, хоть солнце еще не зашло, стало еще прохладнее, а дождь все продолжался. Фрэнс поежился зябко, машинально, и огляделся. Вон там, недалеко, было небольшое здание. Много машин рядом. Подойдя ближе, он  увидел повыцветшие старые плакаты. Клуб. Что ж, в эту неделю, в школе, он достаточно слышал о том, что здесь бывают небольшие квартирники. Самое то в такой день.
Когда он вошел, ему сказали, что  стоит подождать начала выступления следующих исполнителей, чтобы не сбивать нынешних. А еще как-то странно посмотрели... Фрэнс пожал плечами и кивнул.
Соблазнительно пахло кофе. Заказав мебе одну чашку и выбрав пару дисков для плеера, он вскоре услышал звуки настраиваемых инструментов и отправился в комнату и осмотрелся...
И чуть не поперхнулся глотком кофе, рассмотрев одного из выступавших.

+2

3

http://i.imgur.com/385E1Zw.jpg http://i.imgur.com/58lGNmC.jpg http://i.imgur.com/xwh4a3G.jpg

i know you knew on the day you were born
i know somehow i should've been warned
i know i walk every midnight to dawn
in chains

depeche mode - in chains


   Луна убывает. Висит низко над холмами, как заклеенная черным скотчем лампочка, медленно растворяется в мутной утренней щелочи, желтая – в вытертой джинсовой синеве. От земли поднимается тяжелый густой запах, выдох просыпающейся прерии, сырой, табачный, горько-хмельной. Одуряющий, взывающий к чему-то, занозой ушедшему в самые потроха, насквозь. Гнет голову ниже, в свое нутро: бери след что посвежее, беги, загоняй, хватай, души, рви... Взвыл бы, да голос сел от выпитого накануне. Озноб стекает по распаренному телу, холодным шершавым языком лижет мокрые от пота виски, белым шумом оседает в пальцах, онемевших, не чувствующих нагретого курка и тяжести винтовки. Футболка неприятно льнет к обостренно-чувствительной коже. Колючий загривок щетинится по-звериному. Холодно... жарко...

   Я не успел его рассмотреть, не успел прицелиться, нечто вроде компаса, встроенного под сердцем, сделало всю работу, дернув стрелкой туда, где колыхнулись сухие жесткие стебли да коротко мазнуло по границе зрения расплывчато-темным. Кролик. Отдача в локоть. Глотка полнится жирным запахом промороженного металла, хотя до места около сотни шагов. Горячая кровь, горячее мясо, горячие внутренности, расшвырянные как рваные нитки дешевых бус на Марди-Гра. Коралл и гранат, нанизанный на упругие белесые сухожилия, волокнистая мякоть, забивающаяся под ногти, липкие желудочные секреты, высыхающие на сыром ветру, стягивающие кожу едкой пленкой. Влажные клочья шерсти с твердым жиром как бурые флажки на сухой траве, мутнеющий черный зрачок скошен на меня, отражает глубиной речного омута. Утекает в земляные трещины пахучая, теплая жизнь, остывает в ладонях. Утекает чувство... не сытости, но чего-то похожего, как будто глазами нажрался до отвала. Сглатываю вязкую, голодно кислящую слюну.

   Не то, как ни крути, как ни трать патроны, превращая легкую добычу в кровавые фейерверки. Не того хочется, а чего именно... поди разбери. Сон не идет ко мне, третьи сутки мечусь как ошалевший подранок. Отец глядит волком, и хотя сам разрешил брать свой холеный «Винчестер» когда захочу, мои ночные вылазки за город ему откровенно не нравятся. Мать привыкла смотреть на мир сквозь плотно стиснутые пальцы, отточив навык «мне на все насрать» до предельного совершенства. Да и к черту их, они мне ничем не помогут, зато сделать хуже – это запросто. Жарко. Холодно. Внутри черепа медленно закипает и пенится суп из убитых дешевой выпивкой нейронов, неоконченных-недодуманных мыслей и порожденных бессонницей странных образов, щедро приправленных жгучим лихорадочным возбуждением. Я уже не чувствую вкус энергетиков и алкоголя. Единственное, что мне доступно в полной мере – охота. Или ее жалкое подобие, приносящее слишком эфемерное и недолгое облегчение. Забыться нечем, нечем заткнуть крошечную в диаметре, но бездонную прореху, образовавшуюся на месте... души?

   Что за ебаный пафос...

   Салон «Хонды» пропах степной пылью, грязной одеждой, разлитым на коврик бурбоном, сушеными травами и всем тем, что наполняет мои так называемые трофеи. На заднем сидении в мишуре из рваного дождевика, раскинув тонкие ноги как пьяная школьница, лежит маленькая косуля-подросток с пробитой шеей. Нечастая удача, чистейшая игра случая, ведь я охочусь не ради мяса. Бонус, так сказать. От дичи помельче обычно остается бессмысленный фарш, в который приятно окунуть руки, перебирая бугристые вздувшиеся кишки как жемчужины, разрывая пальцами и жадно внюхиваясь, впитывая запах чистого, жесткого, дикого мяса... Одним этим воспоминанием можно дотянуть до следующей ночи, а потом вдыхать луну и испарения умирающих прерий как кокаин, дурея от желания... неизвестно чего. Чтобы поутру любоваться кровавым нимбом вокруг радужки, огрызаться на окружающих, пугать Криса неожиданными и свирепыми поцелуями – непременно в дополнение укусам и синякам на самых заметных местах. Бедняга уже начал от меня прятаться. Не могу его винить. Выкручиваю руль, борясь с желанием потянуться к бардачку за сигаретами. Не хочу разбавлять вкусный теплый запах свернувшейся крови, натекшей на дождевик. Мимо, плавно раскачиваясь, струятся холмы, стиснутые полосатыми от раннего снега горами. На дорогу сгустками ложится вишневый клей позднего осеннего рассвета. Родной Коди встречает меня привычной кладбищенской тишиной. 5:15. Думаю, смогу поспать часа два, это было бы славно.

   ***
   Кейси смотрит на меня с профессионально отыгранным сочувствием, к которому примешивается едва заметный оттенок беспокойства, но не за меня – что за чушь – а за то, что я могу учудить, пока нахожусь в зоне его ответственности. Например, мне может вздуматься упасть в обморок. Или разбить гитару о чью-нибудь голову. Или в полубреду снести стеллаж, доверху нагруженный бесценным хрупким винилом. Его опасения выглядят вполне оправданными, я похож на неудачно воскрешенного зомби, но ощущаю себя вполне бодро, хотя никто в это не верит. В магазине уже полно народу, кофе-машина Кейси работает бесперебойно, вокруг тихий гуд голосов, по большей части публика знакома если не поименно, то лица я отлично помню с предыдущих визитов в Шайенн. Крис толкает в плечо, кивает в сторону освещенного мини-прожектором пространства у стены, где Руби уже подключает свой монструозный синтезатор, матерясь на местную систему кабелей и переходников, похожую на клубок щупалец электрического Ктулху. Пора настраиваться и начинать.

   Стоит оказаться в неровном кругу света, и полутьма вокруг сгущается до крепости свежесваренного кофе, которым накрепко пропахло все помещение музыкального магазина. Джимбо ложится отполированным кленовым боком мне на колено, медиатор касается струн, одновременно Крис берет первый аккорд. Из-под наших рук течет что-то, не относящееся достаточно четко ни к одному из жанров, мы и не пытались определять, что именно делаем, все выходило само собой. До сегодняшнего дня. Я впервые пожалел о том, что под репетициями Крис и Руби понимают что угодно, кроме, собственно, репетиций. Мне с трудом удается подстроиться, медик норовит рвануть из пальцев, и я, черт возьми, никогда не испытывал такой острой нужды следить за движениями по струнам, даже когда только учился играть. Это напрягает и даже пугает. Не самое удачное время для выступления, я был идиотом, уверяя своих приятелей, что все прекрасно и я справлюсь. Справляюсь, но титаническим трудом. Плохо.

   Короткая передышка – роскошное сочное соло, красиво отзвучавшее под потолком, и я успеваю отвлечься и коротко, не задерживаясь и не акцентируя внимания, пробежать взглядом по лицам вокруг, подсвеченным желтыми рефлексами из окружающей темноты. Благожелательный интерес на большинстве меня успокаивает, значит, не все так ужасно. Слышу, как Крис терзает струну на последнем ладу, выводя что-то визгливо-нахальное в стиле старых рок-бэндов, и уже готовлюсь вступать со своей партией...

   Из кофейной гущи на меня смотрит мое отражение.

   Медиатор отлетает куда-то в небытие, я замираю в ступоре, не могу шевельнуться. Не могу отлипнуть взглядом от лица, которое знаю... как свое собственное. Не может быть. Этого, блядь, не может быть. Нужно... нужно доиграть, потом разберусь. Эта мысль как спасительная соломинка, которая удерживает меня в реальности, заставляет на автопилоте бить по струнам в нужной последовательности, но с излишней силой. Кажется, мой старичок перекрикивает голосистый «фендер» Криса. Тот смотрит на меня с возмущением и недоумением... а я ничего не могу сделать. Дыра внутри начала ныть как открытая рана, в которую кто-то безжалостно и методично втирает крупную соль.

Отредактировано Steven Tide (2017-02-02 21:42:05)

+2

4

Сердце пропускает пару ударов, а потом начинает безумно колотиться в нещадящем темпе, как у загнанного заяца, если такое возможно, хотя ранее Тайд никогда не жаловался на этот орган.
Что за фигня... Нет, не так. Какого хера?! Фрэнсис ошалело широко раскрывает глаза, пялясь на отражение как снег посреди июля. Как на штригу в детском саду.
Хоть и последнее грубовато, но... как может не пугать такое того, кто вечно имеет дело с невообразимыми тварями, из которых некоторые вполне способны копировать до последних мелочей чужой облик. И кто же этот... человек?.. с гитарой? Шейпшифтер? Доппельгангер?..
Нет, нонсенс какой-то. Ну, шейпшифтер еще быть может. Но доппельгангер старается втереться в круг жертвы, родственники, друзья - чтобы вытеснить и убить... заменить собой и стереть. Но этот тип точно не то.
И, к тому же, если судить по его совершенно шокированному лицу, он... он не выглядит слегка удивленным перевертышем, который просто делал мелкие [и не очень] пакости от чужого лица, увиденного в газете и скопированного.
У него в глазах было явно то же, что у Тайда: он прожил всю жизнь с этим лицом...
Фрэнсис не мог толком думать, потому что кровь неистово стучала в виски, голова стремительно напитывалась болью, мутным тошнотворным ощущением и раздражением. Раздражением, которое бывает, когда не понимаешь, что происходит и чего ожидать.
В горле пересохло. Голова гудела и трещала по швам. Нужен был настоящий крепкий кофе. Или такой же крепкий черный чай с большим количеством сахара. Фрэнс ненавидел чай с сахаром, но стоит себе признаться - иногда сладкая крепкая бурда снимала острую мигрень.
Хорошо, что он стоял на пороге комнаты и его еще не оттеснили глубже внутрь. Фрэнсис вернулся к барной стойке. По пути он поймал на себе несколько недоуменных взглядов. Жаль, что не умел читать мысли. Может, хоть что-то узнал бы из голов тех, кто пришел на квартирник - может, они что-то знают про этого парня...
Фрэнсис, судорожно вздыхая, расписал, с трудом, дрожащей рукой в своей тетради, чего хочет. Хозяин забегаловки только сейчас всмотрелся в его лицо... и чуть не уронил кофейник на пол, а рот его принял вид буквы "О". Именно большой. Фрэнсис, однако, не желал ждать - он щелкнул пальцами и пару раз постучал по столешнице стойки. Мужчина тряхнул головой и наскоро выполнил его заказ.
Чай обжигал губы и горло, горечь от чрезмерной крепкости странно одновременно сливалась и контрастировала резко со сладостью трех ложек "белой смерти". Фрэнсис с трудом выпил содержимое чашки и глянул в окно. Там, похоже, шел настоящий ливень. Да, точно... лучший метод. Парень на едва сгибающихся, судорожных, будто скованных льдом ногах  вышел из клуба и запрокинул голову...
Он понятия не имел, сколько прошло времени. Но спохватился - нельзя упустить этого человека - и вернулся в помещение, мокрый до нитки. Но хотя бы голова уже почти не распадалась на куски от шока и нервного напряжения. Он пах дождем... и два уловимо - мокрой собачьей шерстью.
На поверку оказалось, что Тайда не было всего почти пять минут, и то неполных.
Он, несмотря на неуверенное возражение хозяина заведения,  прошел снова в зал, где играли музыканты, капая на ламинат дождевой водой,  и попытался настроить чутье.
На миг ему показалось, что пахнет собакой. Нет, не показалось. Но как таковых "настоящих" собак тут не было...
Как такое возможно?..
С трудом переводя дыхание, он снова сверлил взглядом парня с гитарой...

+1

5

Он... кто бы ни был этот загадочный персонаж – исчезает так же незаметно, как появился, растворяется в густой кофейной темноте подобно куску тростникового сахара. Я вглядываюсь туда, где он только что стоял, с таким напряжением, что буквально ощущаю, как лопаются капилляры в глазных яблоках – безболезненно, со звуком пузырьков в только что открытой кока-коле. Мне показалось. Не более. Мало ли похожих людей существует на свете, а моя морда – далеко не самый экзотический типаж. Мне показалось. И все бы хорошо, только как втолковать эту простую спасительную мысль своему бестолковому сердцу, отчаянно бьющемуся лбом о некрепкую клетку из ребер? Чуешь то, что не чую я, кроваво-мышечная ты заумь? Бред... Где он? Ушел? Вот черт, только бы недалеко, только бы я смог догнать его, мне кажется, я способен сделать это даже с завязанными глазами – пойду по следу как обученная псина, найду... А что дальше?

Додумать последний слог этого «дальше» я не успел. Стоило мне закончить свою партию, кажется, на долю секунды раньше, чем нужно – но этот крошечный тектонический сдвиг резанул по ушам и оставил после себя гадостное ощущение неправильности всего мира – как Крис сдавил своими шоколадными пальцами мое плечо так крепко и неожиданно, что я едва не подпрыгнул, выпустив из рук гитару, безвольно повисшую на заплечном ремне. В ухо мне жарко дохнуло горьким эспрессо, сигаретами и яростью:

- Какого хуя ты творишь?
- Ты видел его? – Я киваю в сторону выхода из зальца, где каких-то полминуты назад случилось лишившее меня покоя наваждение, а теперь стояла и сосалась парочка припанкованных мальчишек лет по пятнадцать от силы. В самом зале его не было, я обшарил толпу взглядом как карманник, но не смог обнаружить никого столь... похожего. Просто, блядь, похожего.
- Видел кого? Стив, возьми себя в руки. Еще одна вещь – и мы сваливаем, ты сегодня ни на что не годен.

Еще один музыкальный раунд, в котором я заведомо обречен на проигрыш. Да, сегодня мы определенно не «Sex Bob-omb», Крис злится совершенно оправдано. Собери себя в единое целое, Тайд. Лады под моими пальцами горячие, будто их долго накаляли огоньком зажигалки, сильно пахнут металлом, а струны оставляют на давно огрубевших подушечках неприятный липкий белый шум, но как ни странно, это позволяет отвлечься и полностью сосредоточиться на игре. Лучше я буду выглядеть и звучать как «зеленый» начинающий, чем как псих в погоне за призраками. Вот только лицо этого призрака, в темноте похожее на обметанную жидкими облаками луну, не выходит из головы, а внутри из той самой проклятой космической дырки сквозит по кишкам, рвется, тянется что-то невнятное... бред.

И мы играем, да так самозабвенно, как, наверное, еще никогда не было. Не знаю, слышат ли это остальные, но я, Крис и Руби – каждый в своем мирке, со своим инструментом, как с партнером по самому лучшему сексу, и этот джинсово-рваный, повизгивающий и рычащий ритмичный вихрь идеально подходит под наше настроение. Я закрываю глаза и бью по струнам, вслушиваясь в себя, ища припасенные на «черный день» душевные силы, нахожу и черпаю обеими руками, и этот возвышенный автоматизм – одна комбинация пальцев на ладах, другая, придержать аккорд, чтобы его за хвост поймали зубы жестких рубленых риффов – становится такой необходимой инъекцией спокойствия. Луна в облаках... Скулы как полумесяцы. Гордость и краса моей бледной рожи. А глазищи там, в полумраке, отсвечивают звериным фосфором...

Прекрати это.

Руби заканчивает изощренно загнутой электроникой, на мой вкус слегка пошловатой, но публике вроде бы нравится – нам аплодируют, ровный дружелюбный гомон заполняет помещение магазина как шум сонного пчелиного улья. Я едва не швыряю беднягу Джимбо в раскрытый кофр, похожий на детский гроб, и срываюсь со стула, с жадностью и отчаянием вглядываясь в окружающие лица. Повсюду многоцветье выкрашенных во все оттенки пидарства волос, губной помады, футболок и кед – и никого, кто мог бы стать моим живым отражением. Никого... Я не знаю, что именно чувствовать. Разочарование? Облегчение? Чего во мне больше? Коротко выдохнув, поворачиваюсь к «сцене», чтобы взять гитару и убраться из Шайенна домой, в спальню со звездами на потолке, возможно, вскрыть отцовский мини-бар, глотнуть «Егермейстера» и уснуть как пристрелянный, без видений до самого утра...

Наваждение молча смотрит на меня. Я узнаю каждую родинку на его щеках и шее. Волосы не стрижены месяца два, взлохмачены и в сочетании со старой линялой толстовкой делают его похожим на подростка, в поисках приключений сбежавшего от строгих родителей. А вот выражение глаз другое. Жесткое, хищное, цепкое. Высокие скулы  и стыдно мягкие полудетские щеки, немного торчащие уши  – все знакомо, все принадлежит мне. Во всяком случае, я так думал.

- Кто ты? – Мнусь, не могу подобрать слова, приходится прокашливаться, выталкивать их из горла, накрепко сведенного нервным спазмом. – Я... Стивен. - Идиот... Но о чем я могу его спросить? – Слушай, не хочешь выпить кофе? – Идиот два раза!.. Боже. Никогда в жизни я не чувствовал себя таким растерянным. И это начинает злить.

+1

6

...Фрэнсис до сих пор не уверен насчет того, бояться ли происходящего. Как к этому относиться. Что делать. Он совсем не был готов к тому, чтоб сегодня встретить человека, на лицо так похожего. Нечисть ли тот или... или поверить в то, что люди говорят будто почти у каждого человека есть "двойники", иногда и несколько, по всему миру?.. В принципе, чего в этом такого? "Бог сотворил всех по своему образу и подобию", так что...
Вот только Фрэнсис в Бога никогда не верил. Он слыхал о языческих божках, но если они и есть, то уже далеко не такие всемогущие. А может, и не были такими.
Да и самого Фрэнсиса физиономия далеко не самая фантастическая. Выглядит, может, на год младше, чем ему есть на самом деле - из-за неушедшей еще мягкости некоторых черт... Впрочем, все "окупалось" тощестью и высоким ростом. Тем не менее, не он один обладал таким противоречивым набором.
И все же - чтоб встретить вот настолько похожего внешне... что должно случиться? Практически, тот же цвет волос, та же бледность... тот же цвет глаз, может, только немного иной оттенок (вот только настороженность иная, будто этот-то парень раньше с шушерой не встречался... и напуган происходящим чуть ли не больше Фрэнсиса... впрочем, может, Тайд и ошибается).
- Кто ты? - парень чего-то мнется, не знает, что сказать - но не похоже, чтоб он был таким мямлей всегда. – Я... Стивен, - незнакомец представляется, но Фрэнсис молчит и только смотрит в глаза с мрачным изучающим выражением лица. Слушай, не хочешь выпить кофе?
...Кофе? Пить с незнакомым типом кофе в такой ситуации? С типом, у которого идентичная твоей физиономия?..
Фрэнсис по-кошачьи сощурился и нахмурил брови, плотно сомкнув губы и чуть приподнял голову. Может быть, показывать себя высокомерным засранцем не стоит, но... Фрэнсису было все равно. Кажется, этот парень назвался Стивеном. Стивен...
Нет, это имя ничего ему не говорило. Совершенно ничего. Фрэнсис еще раз оглядел его: взлохмаченные темные волосы, под глазами есть мешки. Майка с изображением черепа, поверх - черная кожаная куртка, черные немного потертые джинсы.
Отчего-то Фрэнсис позволил себе нахально, едва заметно ухмыльнуться, мотнул головой в пригласительном жесте, развернулся и пошел к выходу из забегаловки.
Вскоре он услышал шаги за своей спиной. "Стивен" пошел за ним.
Наверно, поворачиваться спиной к возможному врагу было опрометчиво, но Тайд пока не ощущал парня как врага. Но все же разобраться с ситуацией надо.
...Дождь не прекращался, и тем, наверное, лучше: постоянный однотонный шум и сам факт бесконечной противной, по-осеннему холодной влаги заставляли всех не прислушиваться к другим звукам, а поплотнее затянуть капюшоны, сесть в машину или последний автобус, либо же зайти в клуб - убраться восвояси в теплое сухое место. Фрэнс потянул носом воздух: пахло дождем, мокрой землей, подгнивающей опавшей листвой, бензином... и звериной шерстью. Впрочем, этот запах он списывал на себя - звериная природа, в отличие от человеческой, позволяла ощущать свои запахи как следует - а так же на возможных находящихся рядом бездомных кошек или собак. Стремительно темнело, еще и из-за бесконечных свинцовых туч.
В конце концов, дойдя да какого-то закоулка и чуть заметно оглянувшись через плечо (Стивен спешил следом, и его недовольство положением ведомого висело в воздухе, однако пока видимо не был уверен, стоит ли выражать его вслух), Тайд остановился. Встал как вкопанный и на какой-то миг запрокинул голову. На разгоряченное любопытством и хищным инстинктом, азартной лихой злостью лицо падали ледяные капли дождя, вонзались словно длинные иглы, почти царапали. В горле шевелился ком и желание крови. Впрочем, это желание ошалевшей псины Фрэнсис тут же постарался запихнуть поглубже внутрь (правда, не сумев при этом сдержать тихий приглушенный, но продолжительный рык).
Еще немного, еще шаг...
Стивен делает его...
И Фрэнсис успевает сделать подножку, а потом схватить за шиворот куртки, почему-то не позволяя упасть. Проталкивает в глубину закутка меж двумя домами этажей в пять. Нигде в окнах не видно свет, разве что в одном справа и двух слева, но это ерунда. Резко развернув "незнакомца" лицом к себе и бьёт кулаком в лицо, кажется, разбивая нос (остро-кисловатый металлический запах крови тут же заставляет пса внутри снова нетерпеливо закопошиться, но Фрэнсис не считает, что внутреннему животному можно уже на волю). Пока Стив дает себе пару мгновений, чтобы осознать происходящее, Фрэнсис медлить не собирается и стремительно подлетает, сбивая с ног одной своей, заваливая на спину - для этого, в довершение всего, ударяет коленом, правда слабовато, куда пришлось... и наваливается на жертву сверху.
Нет, едва ли это нечисть. Никакой шейпшифтер не дал бы себя избивать, особенно, чуя оборотня - нечисть друг друга чует. Перевертыш бы на полпути сюда уже хотя бы попытался бы огреть Фрэнса сзади по тыкве. Едва ли этот парень слабак, но он, похоже... человек?..
Фрэнсис шумно втягивает носом воздух снова, чуть наклонившись вперед, нависая над "жертвой", при этом даже не особо пытаясь его удерживать - вместо того, чтоб прижать к его горлу ребро руки от запястья до локтя - схватил его запястья. Будто давая сигнал, что тот теперь волен ударить в ответ. Зачем?.. Бог знает...
Ударит?.. должен. Ну же, попытайся!..
Фрэнсис сглатывает то ли неясный ком в горле, то ли голодную слюну, сдерживая взбудораженного внутреннего пса, почти безумно улыбается.
Фрэнсис хочет, чтобы Стивен показал всего себя. Показал, кто он такой и что может...
Фрэнсис тяжело шумно дышит, и иногда между этих неровных вдохов-выдохов слышно приглушаемое изо всех сил рычание...

+1

7

Наваждение не ответило, но это выражение лица я знал как тысячу раз разыгранную по нотам гитарную партию. Эдакий «фирменный» коктейль из пренебрежения и надменности, сдобренный щепоткой снисхождения к сирому-убогому собеседнику. Сразу захотелось двинуть ему кулаком в рожу, как не раз бывало со мной. Со стороны выглядит чрезвычайно эффектно, просто идеальный презрительный вызов, выплюнутый в рожу того, на кого обращен этот взгляд. Какое-то время он рассматривал меня, а я – его. Оба молчали. Затем парень мотнул головой в сторону выхода, развернулся и, не говоря ни слова, направился к двери, куда уже потек тонкий людской ручей, сверкающий заклепками и булавками на куртках и джинсах. Что ж... Вообще-то подобное обращение – отличный повод начать знакомство с мордобоя, но я все-таки заставил себя это проглотить.

Дождь немного поредел, оставив от себя как будто висящую в воздухе прозрачную холодную стену влаги, крупную мыльную пену на лужах, занимающих половину проезжей части, и простреленную косыми бликами ауру вокруг горбатых уличных фонарей. Редкие прохожие, завернутые в дождевики подобно дешевым конфетам в мутных слюдяных фантиках, перебегали от одних размытых и подрагивающих как сырой желток островков света на тротуаре к другим, жались вдоль стен и витрин закрытых магазинов. Полузаброшенный квартал на окраине Шайенна в такую погоду напоминал декорации к какому-нибудь старому нуарному детективу то ли о постапокалиптическом будущем, то ли о лихих 30-х прошлого века. Я поправил воротник куртки, почувствовав неприятный озноб, лижущий мокрую шею, и ощущая, как по затылку стекают и пропитывают футболку ледяные, какие-то вязкие и всепроникающие дождевые струи. Куда этот чудик меня ведет? Шагает так уверенно, как будто в курсе, где здесь варят самый лучший кофе для задушевных разговоров о странностях природы и судьбы, не оборачивается – точно знает, что я иду за ним след в след. Меня его самоуверенность начинала немного подбешивать, но пока что любопытство было сильнее. Пока что. Посмотрим, надолго ли. Капюшон его толстовки уже набрал воды и лежал между лопаток будто полупустой мешок с картофелем, в мокрых волосах как в паутине прятались и остро высверкивали отблески случайно пойманного красного неона с вывески круглосуточного бара, расщеплялся на радужные атомы дальний свет проезжающих мимо машин. Я держался от него в нескольких шагах, но инстинктивно тянул шею и принюхивался, пытаясь уловить малейший след информации, которую привык считывать наравне со зрением и слухом, но выходило... не пойми что. Сумятица и невнятный бред, как будто у меня перед носом старый собачий лежак и – почему-то – молодая, масляная, смолистая кедровая шишка. Чем-то подобным пах Джимбо, будучи длиннолапым нескладным щенком. У меня острый нюх, но сейчас он, кажется, серьезно подводил и всячески врал своему владельцу. Человек не может так пахнуть, это я точно знаю.

Задумавшись, я едва не налетел на этого чудика, слишком резко остановившегося возле арки, ведущей в темный как адская бездна проулок. Насколько я помнил, не было там ни кафе, ни кофейни, ни бара, вообще ничего, что заслуживало бы внимания среднестатистического неформала, достаточно юного и безденежного, чтобы шататься по любым заведениям, где можно надраться или перекусить за доллар. Однако я не успел засомневаться в намерениях моего провожатого: тот подножкой сбил меня с ног, мокрый асфальт, как голубиным пометом перемазанный затоптанными разбухшими окурками, метнулся в лицо, но толком сгруппироваться и даже осознать падение я не смог – не позволила рука, цепко держащая за оттянутый ворот косухи. Резкий толчок куда-то в область грудной клетки, мелькнувшее бледное лицо и глаза с широченными зрачками, сияющие в темноте болотным ядовитым фосфором, как у кошки или нечисти из кино. А секундой позже – боль, выстрелившая соленым зарядом мелкой искристой дроби прямо в мозги, жгучая, острая как «голый» перец чили. Этот говнюк сломал мне нос. Этот. Говнюк. Сломал. Мне. Нос.

Следующее осознанное впечатление я получил уже лежа на земле возле мусорных баков, с чем-то мерзкими и липким на шее и в склеившихся волосах. Перед глазами мутнеет от боли и ярости. Когда этот урод успел меня возненавидеть? Я ведь не дал ни малейшего повода... Новый удар, кажется, коленом в живот, заставил сложиться едва ли не пополам. Нет, серьезно... За что?! Мое собственное лицо зависло надо мной как отражение в зеркале, только не отфыркивает текущую в горло горячую и очень соленую кровь. Сука... Мои запястья стиснуты в его некрепкой хватке, как будто он не сдерживает возможную попытку защиты или ответного нападения, а пытается меня получше рассмотреть, пользуясь возможностью оказаться максимально близко. Получай, чего хотел, сученыш, кто бы ты ни был. Я сделал рывок вперед, приложив все имеющиеся силы, и въехал лбом ему в нижнюю челюсть. Боль от столкновения – ничто по сравнению с болью в разбитом носу, но отвлекаться ни на то, ни на другое не было времени. Пока этот урод валялся на земле, отброшенный на спину, я поднялся на колени, чувствуя, как меня шатает и ведет куда-то сторону – голова болела просто адски, но мне все же удалось сфокусировать взгляд, снова рывком переместить свое протестующее, отвыкшее от боли тело и оказаться рядом со своим нечаянным противником. Сейчас он был очень-очень, просто пугающе похож на меня: такой же ошалелый всклокоченный вид и размазанная по лицу кровь из почерневших, опухших губ, как будто вывернутых наружу сочной кровавой мякотью. Просто прелесть. Я схватил его за намокший ворот толстовки и начал бесконтрольно бить кулаком в лицо, никуда специально не целясь и вкладывая в удары всю силу и злость. Это было очень странно, дико, как избивать собственного «злого» двойника, пожелавшего занять мое место... И оттого еще интереснее и веселее. Я чувствовал кости и зубы, встречающие каждый размашистый удар и как будто собирающиеся расколоться в мелкое крошево, слышал треск ткани в тесно сжатом кулаке, когда дергал его на себя, чтобы удобнее было впечатать особенно эффектный хук под челюсть. Получай, урод, что бы ты там себе ни думал. Давно мне не было так... хорошо, наверное. Правильно. Как будто я для того и был создан: превращать собственную физиономию в расцвеченную всеми оттенками багрянца кровоточащую мешанину.

+1

8

Massive AttackPray For Rain
...Стив действительно времени не теряет - Фрэнсис внезапно ощущает, как недавняя жертва делает выброс вперед и бьет лбом в челюсть. Возможно, в другое время Тайд удержался бы на месте, но сегодня - асфальт под дерущимися телами, под подошвами промокших насквозь кроссовок слишком мокрый и скользкий. К тому же, адреналин играет всплесками, вспышками и сдерживание внутренней псины периодически ослабляет на пару секунд [однако сейчас, решив что это простой человек, даром что чересчур похож внешне, Тайд не может себе позволить обратиться и покусать его... даже один раз укусить... он должен позволить отомстить, а потом свалить восвояси - ибо черт знает, как парень совладает потом с проснувшимся геном зверя. Совсем ни к чему создавать новых оборотней]. Это все же заставляет Фрэнсиса рухнуть с распластанного человека на асфальт рядом, завалившись на спину. Перед глазами на какое-то время сильно помутнело, да и пар от дождя добавляет картинке неясности. Усмехаясь черт знает чему, Фрэнс наблюдает за тем, как незнакомец встает, и, пошатываясь, заставляет себя качнуться в сторону поверженного противника. Фрэнсис чувствует, как Стив злится, хотя сейчас не может видеть его лицо и глаза. Чувствует все равно.
С разбитых губ по подбородку, по шее лениво сползают редкие - пока - капли крови...
Стивен наваливается на него и хватает на отворот толстовки [промокшей также сильно как обувь], Фрэнсис чует кровь, его и свою, слишком горячую посреди холодной влажности дождя, густую, багровую, чует запах чего-то отвратного, въевшегося в чужака, когда он упал...
...Стивен возвращает "должок". Разбивает Фрэнсису лицо. Это кажется Фрэнсу забавным - это все похоже на фильмы про двойников, которые пытаются отвоевать себе место под солнцем. Это действительно так забавно, что лицо напротив Тайдовского тоже разбито, впрочем, не так сильно - Фрэнс не успел толком - и у него такие же еще несколько детские (хоть уже это почти незаметно) щеки, те же горящие азартом глаза, в моменты злости из спокойного серовато-голубого окрашиваются в синий...
Фрэнсис давно никому не позволял бить себя. Да и вообще давненько ни с кем не дрался. Чести бить морды тупым смертным подросткам-качкам, которые думают, что раз он выглядит тощим и отрешенным, то слаб и отпор не даст - нет никакой. Это было забавно раньше, видеть изумление таких наглых идиотов...
Впрочем, нет чести вообще позволять кому-то превращать свою физиономию во что-то вроде ягодного пюре, размазанного по творогу... Даже если противник показал себя достаточно хорошо - они одной комплекции, но этот парень обычный человек. Не каждый из таких сумеет соориентироваться, после того, как ему сломали нос и въехали коленом в живот [особенно если это делает оборотень, а значит, силы к ударам приложено больше, чем от смертного]...
Если Фрэнсису все это кажется забавным, то пёс внутри уже всерьез взбешен и оскорблен бездействием человеческой сущности и нахальством "чужака"... Он больше не желает терпеть. Он выжидает ту сладостную секунду, когда волна адреналина накроет человеческое "я" Тайда с головой и откатит, и тогда...
Тогда рывок вперед, отталкиваясь одной рукой от асфальта, а другой отталкивая этого незнакомца... Прижимая к земле, насесть сверху, схватить одну руку... И вцепиться в запястье зубами. Даже не обращаясь. Рычать прерывисто, но по-настоящему голодно и угрожающе.
...Вынырнувшее человеческое "я" приходит в себя, но не соображает ничего. Только, продолжая стискивать зубами чужое запястье, смотреть не менее ошарашенно, чем жертва...

+1

9

Честно говоря, я настолько охуел, что с полминуты тупо валялся в луже, куда меня опрокинули будто мешок с гнилым картофелем. Отчетливо ощущая, как подкладка на косухе, футболка под ней и джинсы на заднице пропитываются бурой от грязи дождевой водой, как в носу горячо и сумасшедше больно пульсирует нечто определенно живое, колючее, суставчатое, вроде большого отвратительно склизкого насекомого. Смотрел в глаза своему «злому близнецу», наверняка с самым дебильным выражением вусмерть разобиженного дитяти. А этот обдолбанный псих ровно столько же времени сидел на мне и сжимал острыми как у пираньи зубами мое запястье, пялясь словно разбуженный лунатик – пока я не вышел из ступора и не сбросил его в сторону ближайшего мусорного бака. Что-то с грохотом и мерзким чваканьем лавиной сошло на него сверху, создавая весьма живописный и греющий мое сердце натюрморт: смятые коробки из-под бургеров, целая гора яблочных огрызков и картофельной кожуры, какая-то перепрелая вязкая гниль, жестяные банки и прочий мусор, копившийся здесь целую вечность, украсил моего заклятого (ни больше ни меньше) врага как гирлянды и шары – рождественскую елку. Я зло хохотнул, тут же осекся, сглатывая очередную порцию крепко пересоленной крови, медленно, в несколько этапов, держась за стену и борясь с каким-то высотным головокружением, поднялся на ноги.

- Абсолютно не ебу, кто ты такой и за что меня так невзлюбил, ну да мне, в общем-то, глубоко насрать. Но если увижу еще раз, церемониться с тобой не стану.

Из уст человека, которого с вероятностью примерно девяносто процентов смачно вывернет у ближайшего угла, подобная угроза звучит до смешного нелепо, но мне необходимо было оставить последнее слово за собой. Почувствовать себя если не победителем, то, по крайней мере, не проигравшим. Хотя какая мне, к черту, разница до того, что за статус я могу честно себе приписать после драки с каким-то невменяемым придурком в грязной вонючей подворотне. Джинсы отяжелели от воды, куртка давила на плечи живым медвежьим весом, заставляя сутулиться и ежиться от липкого мокрого холода, окружившего мое тело со всех сторон и направлений. Но несмотря на это, на все вообще – я чувствовал себя освобожденным. Уж не знаю, от чего именно, однако из переулка я, не оглядываясь, вышел какой-то слишком уж легкой пружинистой походкой, будто не меня только что отлупили как ботана-пятиклассника на школьном заднем дворе. Освобожденным... Это странное ощущение многомерности собственного, не вписанного в привычную перспективу существа позволяло чувствовать боль в отбитых мышцах и особенно за скошенной, вяло брызгающей рудою переносицей будто немного на расстоянии, будто боль эта не совсем моя и не совсем боль, если по правде. Так... примесь, делающая чистый и невыносимый наркотик жизни пригодным для осторожных внутривенных инъекций.

Дождь перекинулся в мелкую морось, надоедливую и липучую как кусачий гнус, оседающую на коже пленкой с запахом бензина и телесных соков. Я дошел до поворота к музыкальному магазину и только здесь позволил себе чуточку отпустить бурлящую кофеиново-гормональную эйфорию, вернуться сознанием в занудствующее тело и проверить покусанное запястье. Глубокие, темно-черничные от прилившей крови следы зубов отпечатались на коже эдаким экзотическим браслетом неправильной формы, хорошо еще, если шрама не останется... Мне совсем не хочется носить оттиски челюстей бесноватого ублюдка, пусть даже он похож на меня как под копирку срисованный. Сходить бы на днях в больницу, а то подарит мне в дополнение к своему херовому прикусу какую-нибудь заразную гадость... И смех и грех. О таком Крису и Руби не расскажешь, даже если мы все втроем очень набухаемся.

Видимо, эти самые товарищи взяли до Коди попутку: моя «Хонда» стояла там, где я ее оставил перед выступлением, вся вспотевшая от дождя, лоснящаяся в неоновых огоньках круглосуточного бара на той стороне улицы. Джимбо, преданный послушный мальчик, ждал на заднем сидении, лежа в раскрытом кофре. Я вздохнул, зачем-то обернулся в ту сторону, откуда пришел. Никого, только мокрая и глухая как подушка ночь, фонари в иконописных нимбах, редкие автомобили и в шахматном порядке горящие окна жилых домов. Я сел в машину, с отвращением группируя озябшие ягодицы на сидении, которое надо будет чистить самым ядреным промышленным средством. Включил зажигание. Вспомнил, что давно не сплю по-человечески, и пообещал сегодня же ночью с лихвой это исправить.

+1


Вы здесь » Supernatural: keep going » Флешбеки » how to be a good boy